Гарри осторожно высунул голову из-за сидения и, поправив треснувшие очки, повнимательней разглядел трех подростков, которых он явно не знал, но и не мог с уверенностью сказать, что видел их впервые. Спиной к нему сидел широкоплечий парень с массивным телосложением и густой рыжей шевелюрой, мыть которую он явно не любил. Напротив сидела девушка, такая же рыжая, как и широкоплечий юноша.
«Наверное, они брат и сестра», - подумал Гарри, глядя на их совершенно одинаковые веснушки, рассыпанные по загорелым лицам.
В груди снова что-то шевельнулось, но это был лишь слабый отголосок того, что почувствовал Гарри, когда увидел ее: рядом с рыжей девушкой сидела "каштановая" (не вся целиком, а только пышные волосы, скрученные в толстый хвост).
«Это она», - отчаянно промелькнуло в сознании Гарри.
Но он тут же отогнал эту мысль, как стаю назойливых мух. Нет, это не могла быть та девушка из сна; сходство есть, но у той было всезнающее выражение лица и зубы как бивни, а у этой... Простые аккуратные зубки, только со слишком большой щелью между ними. И лицо скорее озабоченное, чем самодовольное.
Хотя, если хорошо подумать, почему это не может быть та девушка? Может, они действительно когда-то вместе ездили в поезде с ней и с этим рыжим парнем, который сидел напротив?
- Джинни, тебя тут вообще не должно быть, - напустился на нее рыжий парень и переглянулся с «каштановой» девушкой, которая, судя по ее лицу, считала точно так же. - Это слишком опасно, ты должна вернуться.
- Рон прав, Джинни, - подтвердила «каштановая».
- Гермиона, да как ты не понимаешь! - возмутилась девушка, которую звали Джинни. - Это было бы оскорблением его памяти! Он погиб во имя добра и света! Я знаю, он хотел, чтобы мы продолжили поиск крестражей. Чтобы я продолжила поиск крестражей.
- Уверена, ничего такого он не хотел! - возмутилась Гермиона.
В глазах Джинни заблестели предательские слезы, и Гермиона поспешно приобняла ее за плечи и поцеловала в висок. Ее глаза тоже были полны скорби, но оставались сухи. Гарри показалось, что рыжий парень (кажется, его звали Рон) протянул к дамам руки, чтобы как-то успокоить их, но в последний момент передумал, схватил со стола пачку салфеток и принялся с остервенением рвать их на мелкие кусочки.
Крестражи?! Что за бред? Гарри решил, что эти трое — отъявленные игроманы. Должно быть, они целыми днями проседают в компьютерных клубах, а тот таинственный парень, который отправился к праотцам — их предводитель. Наверное, тот парень дошел до последнего уровня какой-нибудь суперновой игры и знал, как искать эти крестражи, но вдруг скончался (спился, скололся, сбила машина — нужное подчеркнуть), а его верные друзья-игроманы пребывают теперь в замешательстве.
Гарри сразу же почувствовал, что в его версии есть большой изъян: неужели эта добродушная девушка с каштановыми волосами и умным взглядом, которая так ласково утешает свою рыжую подругу, — отъявленная компьютерщица?!
Нет, больше похоже на ролевую игру по какой-то книге или... Да и какая разница? Пока Гарри понял только одно: девушка по имени Гермиона ему очень симпатична.
Гарри снова оборвал свои мысли и прислушался к чужим.
- Ну и как мы убьем Того-Кого-Нельзя-Называть? - спросил Рон таким удрученным голосом, будто ему приказали немедленно отдраить все кафе, причем не моющим пылесосом или даже шваброй, а по-старинке — тряпкой.
Гарри же задумался совсем не над тряпкой: при упоминании злого волшебника он вдруг почувствовал необъяснимый прилив гнева.
Интересно, кого это нельзя называть?
- Рон, ты в своем уме? - устало спросила Гермиона. - Нам бы самим спрятаться успеть.
- И что же нам теперь делать? - вздохнула Джинни.
- Да, — куда пойдем? - подхватил Рон.
Брат и сестра дружно уставились на Гермиону как, видимо, на самую умную из их команды. «Каштановая» не спешила отвечать. Несколько минут ее взгляд оставался рассеянным, потом она неуверенно произнесла:
- Площадь Гриммо, двеннадцать? Все равно больше некуда.
Рон и Джинни согласно кивнули. На несколько минут повисло молчание, которое нарушил рыжий, схватив со стола бисерную сумочку и укоризненно потряся ею.
- Кстати, Гермиона, ты взяла мои старые джинсы, они мне малы. Палочка в карман не влезает, - пожаловался Рон.
Джинни громко фыркнула, а Гермиона, не особо стесняя себя в выражениях, объяснила Рону, куда еще можно засунуть палочку вместо кармана.
У Гарри сразу появилось несколько вопросов. Может, они странствуют и, судя по их одежде, вместо поезда пользуются автостопом? Почему Рон трясет бисерной сумочкой? Неужели он полагает, что Гермиона могла положить джинсы туда? Если так, то они действительно очень сильно сели.
И о какой палочке идет речь? Гарри вынул из кармана собственную странную палку и задумчиво покрутил ею в воздухе. Из нее посыпались красные искры. У Гарри глаза на лоб полезли. Следуя за искрами, он подполз к странной троице немного ближе, чем хотелось — под соседний стол. Да что это за палка такая?
Гарри вспомнил, как дядя Вернон однажды купил для Дадли толстую палку, чтобы сыночек в своей новой школе мог лупить кого попало. Должно быть, это что-то подобное, только поагрессивнее.
Красные искры залетели под стол странной компании и погасли.
- Чувствуете? - вдруг насторожилась Гермиона. - Что-то странное... Присутствие чужой магии...
«Так вот кто они, — сектанты!» - осенило Гарри.
Стоило бы поскорее убираться отсюда, а то еще разберут на органы или будут ставить на нем опыты, но Гарри почему-то казалось, что эти ребята не причинят ему вреда. Он чувствовал к ним странную симпатию, особенно — к девушке с каштановыми волосами.
Может, они просто исследователи, изучающие паранормальные явления? Или просто дурачатся? Ну почему ни на один из вопросов нет хотя бы приблизительного ответа?!
- Вы ничего не чувствуете? - настаивала Гермиона.
Рон громко заявил, что ничего не чувствует, да и вообще хочет жрать, устал и ему натерли джинсы.
- Джинни, а ты?
- Я чувствую только твой запах пота, - обратилась та к Рону, брезгливо потянув носом воздух.
Гарри сразу понял, откуда взялся скверный запах и, ощутив стыд, поплотнее прижал руки к телу. Рыжий парень громко возмутился, но сестра не отставала:
- От тебя пахнет грязным болотом. Гермиона, скажи ему!
- Прекрати, иначе пойдешь домой! - рявкнул Рон.
Он очень болезненно относился к собственным недостаткам, особенно, когда их преувеличивали. На Гарри напал приступ смеха, и, чтоб не выдать себя, он зажал рот обеими ладонями.
- Но, Рон, я...
- Заткнись! Я мылся перед свадьбой! - вконец рассердился Рон, треснув кулаком по столу.
«Каштановая» девушка, к неудовольствию Гарри, успокаивающе коснулась руки рыжего.
- Джинни права. Рон, от тебя воняет, - виновато сказала Гермиона. - Я почувствовала это еще давно, но не сказала из деликатности, а сейчас стало совсем уж скверно...
Гарри снова прыснул.
- И кто же будет искать крестражи, если я уйду?! - бесновался Рон. - От меня ничем не пахнет, это крем скис!
Он показал на кусок торта, стоящий на соседнем столе.
- Пошли отсюда! - прорычал рыжий, вставая.
- Далеко собрался? - поинтересовалась Джинни.
- На Гриммо, 12, - пробурчал Рон давая понять, что никуда он от них пока не уйдет. - Ну? Вы же сами этого хотели!
Он двинулся к выходу. Гермиона с Джинни переглянулись и пошли за ним. Когда дверь за ними захлопнулась, Гарри почувствовал внутри опустошенность и одновременно тяжесть. Они ушли — и вместе с ними ушел лучик надежды, который появился было в груди Гарри. Возможно, он знал их, пока не потерял большую часть своей памяти, иначе откуда эта нежность к ним? Но притягивал Гарри не только тот факт, что эта странная троица может пролить свет на его прошлое, но и что-то совершенно иное... Кажется, он начал влюбляться в «каштановую» девчонку...
Желудок утробно заурчал. Гарри быстро схватил со стола остатки торта и проглотил их. Он часто так делал в доме Дурслей. Рон оказался прав: крем не только скис, но и сгнил (неудивительно, что посетители не стали его доедать). Тут Гарри вспомнил о плохом самочувствии: головная боль по-прежнему тупо пульсировала в висках, ноги дрожали и подкашивались, перед глазами все мутнело, а к горлу подкатил липкий, словно жвачка, и упругий, как теннисный мяч, комок.
Гарри выбежал из кафе на свежий воздух, выскочил на проезжую часть и стал ловить машину. В карманах было пусто, если не считать засохших хлебных крошек, и приходилось надеяться на доброту людей.
Перед Гарри снова остановился громоздкий «хаммер», и из окна высунулась уже знакомая стервозная блондинка.
- Опять ты! - возмущенно взвизгнула девица. - Чего тебе?!
В другой ситуации Гарри развернулся и ушел бы, но его положение было крайне бедственным, и единственная соломинка, за которую можно уцепиться — таинственный адрес, по которому отправилась троица.
- Я в безвыходной ситуации, денег нет, разлагаюсь на ходу, нужно попасть по одному адресу, - перечислил Гарри, морщась от головной боли.
Было такое ощущение, будто в каждом виске сидело по дятлу, да еще и носоглотку сильно жгло (и жгло не только от жажды, но и от ядовитой русалочьей слюны).
- Ну, может, не разлагаешься, но от тебя немного попахивает, - сказала блондинка со снисходительной улыбкой. - Ладно, чудо, садись — довезу.
Когда машина тронулась, Гарри скрючился сзади и его вырвало на сидение.
- Больной, да? - поморщилась блондинка, перебрав самые отборные ругательства.
Гарри кивнул.
- И в какую больницу тебя везти?
- Не надо в больницу, - хрипло ответил Гарри. - Вези меня на площадь Гриммо, 12.