Если говорить о том, что для Чистильщика правда, то лучше всего подходит слово – боль. Потому что как только мы начинаем в чем-то признаваться, мы перечим своей природе. Наша сущность так противоречива. Мы дети Порядка, но когда порядок доходит до нас самих и наших отношений, мы не может его поддерживать.

Гельм нес меня, как пушинку, на руках вверх по лестнице в мою комнату. Я выдохлась из-за слез и не могла идти самостоятельно. Когда слезы только покатились из моих глаз, там перед домом, Гельм кинулся ко мне, усадил в машину и повез в Пансион.
Я слышала, как он отпер дверь в мою комнату. Почувствовала, как он уложил меня на кровать, но у меня не было сил пошевелиться. Потом поняла, что он стаскивает с меня кеды, и, решив, что я в конец обнаглела, смогла снять куртку.
Парень накрыл меня одеялом, по-братски поцеловал в висок и собирался уйти, когда я поймала его за руку.
- Останься, - хрипло попросила его я.
Гельм на мгновение замер и потом в темноте комнаты я увидела, как он кивнул и скинул куртку. Он обошел мою круглую кровать и лег поверх одеяла. Первое время мы так и лежали. Я повернулась лицом к нему и пододвинулась, обняла его, уткнувшись ему в грудь. Уже засыпая, почувствовала тяжесть его руки у себя на талии.

Проснулась я от того, что луна светила прямо мне в глаза и то, что я чувствовала на себе взгляд моего лучшего друга. От заливавшего комнату лунного света я почти четко видела взволнованное лицо Гельма.
- Ты хныкала во сне и что-то говорила, - сказал он.
- Гельм, - я свела брови. – Почему «Гельм»?
Он замялся, не ожидая от меня такого вопроса. Потом улыбнулся, как настоящий заговорщик.
- Никому не скажешь?
- Могила! – клятвенно пообещала ему я.
- Джефф, - сказал он. Я снова свела брови, это по мне никак не объясняло, почему он «Гельм». Он тяжко вздохнул. – Вильгельм Джефф.
- Вильгельм?! – переспросила я. Заметив, что он хмурится, я пояснила. – Красивое норманнское имя.
- Не издевайся, - отмахнулся он.
- Даже не думала! Лично мне нравится имя – Амадей, - с улыбкой сказала я, а потом мечтательно протянула. – А-ма-дей. Красота.
Мы замолчали. И эта тишина была тяжелой. Я чувствовала, как в горле застревает комок, а на глазах снова наворачиваются слезы. А еще я наблюдала за его лицом. Гельм нахмурил брови, что в его случае означает задумчивость, а подергивающийся уголок губ – желание задать вопрос. Мне не хотелось его мучить.
- Спрашивай, - сжалилась я над ним.
Он посмотрел на меня, словно был рентгеном, ища подвоха.
- Почему ты плакала?
Я закусила губу. Я собственно понимала, что именно это он и спросит, но даже понимание не уменьшило неожиданности. Я хотела сказать, но не могла. Признаться было больно.
- Все потому что… - я запнулась.
Гельм, Господи, мой лучший друг, он знает меня практически как облупленную. И почему я не могу побороть саму себя и просто высказать – «это, блин, был мой идиотский дом». Потому что я гребаный Чистильщик. И он это прекрасно знал, поэтому не торопил меня.
- Это мой дом.
Он не стал задавать уточняющих вопросов. Молчал и отводил глаза.
- А женщина… Моя мать.
Я прочистила горло. Меня била мелкая противная дрожь. В голове противно гудело, что мне хотелось спрятаться под одеяло, надеясь, что это все пройдет как можно быстрее.
- Иди сюда.
Парень распахнул объятья, и я уткнулась в него. Он так крепко обнял меня, боясь потерять, говоря, что я не одна. Он был таким родным и необходимым. С нашего первого общения я прониклась к нему всеми нежными чувствами. Он был ближе всех мне в Пансионе. Он понимал меня, оберегал, подшучивал. И да, я люблю его, но намного больше. Он был кем-то, без кого меня не будет. Но мы оба прекрасно знали, что ничего кроме дружбы между нами быть не может. Для нас это важнее.
Гельм успокаивающе гладил меня по голове. Он не пытался утешать меня, говоря «все в порядке» или «я здесь». Мне этого не нужно и он это знал. Когда я засыпала во второй раз за ночь, я случайно высказала свою мысль вслух:
- Только попробуй умереть раньше меня, Гельм, я устрою тебе такую загробную жизнь…
Гельм первое время игнорировал мою угрозу, но потом он поцеловал меня в макушку и с иронией проговорил:
- Могу обещать тебе тоже.

День с самого утра начался не правильно. Вместо того, чтобы проснувшись, я радовалась выходному, ведь сегодня и завтра я не выхожу на дежурство, мне хотелось забыться именно на работе. Мне совсем не хотелось оставаться наедине со своими мыслями.
Свою роль в моем озлобленном настроении сыграл Гельм в моей кровати.
Он спал на боку, и я могла тщательно рассмотреть его лицо, кудрявые волосы на подушке, легкую улыбку, по которой я поняла, что он уже давно не спит, а только пытается подремать подольше.
Я улыбнулась, планируя его пробудку. Только я замахнулась на него подушкой, как парень распахнул глаза, на оттенок темнее, чем обычно.
- Утро доброе, - он потянулся на кровати, не обращая внимания на подушку, которой я замахнулась. На эту наглость я с радостью пару раз шарахнула его ею.
- На улице пасмурно, - проворчала я после, и легко толкнув парня, чтобы тот лег на спину, устроила свою голову поперек его живота.
И я была благодарна, что он не стал спрашивать как я. Он видел это по моему лицу, по опухшим и красным глазам. И я была благодарна, что он даже не попытался вспомнить о том, что случилось ночью. Мне было спокойно сидеть в тишине и знать, что я не одна.
- Поговори с Карен, - подал он голос.
- Смысл?
- О специализации, - пояснил он.
- Охотится на оборотней легче, чем на сидхе, Гельм, - сказала я. Вот он обычный, повседневный разговор двух Чистильщиков. Превосходно. – Мне не хочется тратить полгода на обучение.
- Бланка, пожалуйста.
Это его «пожалуйста» действовало на меня волшебно, честное слово. Так что мне пришлось пообещать, что как только Карен выползет из своей спальни, я поговорю с ней. И тем более уломаю быть моим наставником и учителем в столь сложной специализации. Когда я училась в первый раз, Нателла тренировала меня сама, потому что охотников на сидхе на территории Атлантик Сити раз-два и обчелся.
- Вот и умница.
Гельм приподнял мне голову, чтобы встать с кровати и вместо себя подложил под голову подушку. Я перевернулась на живот и смотрела, как он белеет куртку и ботинки и идет к двери. Но у нее он остановился и, повернувшись ко мне, криво улыбнулся, оставив незамеченной картонную коробку, сказал:
- Отличная кровать, кстати.

Сразу же после его ухода я встала с кровати. В зеркало, что было во всю стену, я даже не стала смотреть. Я собралась было застелить кровать, но вспомнила, что мы с Гельмом спали в одежде, и стянула простыни. Отнесла их в ванную и сразу же запихнула в стиральную машинку, и рядом кинула одежду, в которой я была. Залезла под горячий душ.
Вода была чистый кипяток, такая, что рука сама двинулась к смесителю, чтобы сделать ее прохладней. Но скоро тело привыкло к температуре, и я резко включила ледяную воду. Громко охнув, я села на пол душевой кабинки.
Мама…
Сидя под обжигающе холодной водой, капли которой нещадно били мое тело, я думала о том, сколько всего она мне не сказала. Мы почти не разговаривали о ее прошлом, только в те моменты, когда я брала ее альбом и там были ее и папины фотографии. Но она никогда не говорила, какова жизнь Лайзы до Фредерика Доне, какой она была, когда носила фамилию Ривера, когда она была маникеньщицей? Я даже не знаю, как они познакомились с отцом. Я хотела все знать от нее. Действительно меня можно назвать папиной дочкой, а она была для меня словно чужая. А сколько я не рассказала ей! Она ведь ничего обо мне не знала. Не знала, что я люблю, когда я впервые влюбилась… Все важные моменты моей жизни мать просто опускала из своей.
Сейчас я злилась на нее. Злилась, хоть и понимала, что она знала кем я стану. ЗНАЛА, потому что она сама была такой. Но как она могла говорить, что я справлюсь с этим? Неужели она верила, что я справлюсь, так же как и она? Я не смогла бы этого сделать. Я не смогла бы стать сильнее своей сущности. Я не поборола бы в себе Чистильщика и тем более «Черный глаз».
Она была сильнее меня. И всегда знала. Видела во мне свое прошлое, поэтому сторонилась и отдалялась.
Слез не было, зато была тихая злость, которую я не могла побороть.
Я переключила смеситель, теперь это была теплая вода…

Я спустилась на первый этаж и пошла на кухню в полном домашнем облачении. На мне были короткие шорты в цветочек, темно-синяя борцовка, носки и тюрбан из полотенца на голове.
Трецца стояла у кофеварки спиной ко мне, и пока ждала, когда чашка наполнится горячим крепким напитком, напевала. На девушке был короткий шелковый халат. Если бы парни не привыкли к нашим выходкам, я бы им посочувствовала, столько соблазнов. А еще у нее была привычка, прежде чем причесаться выпить кофе. Так что зрелище достаточно импозантное. Я бы сказала влекущее.
Когда чашка наполнилась, Тресс пошла к холодильнику, взять сливки. Когда она повернулась я в наглую отпивала ее кофе.
- Паразитка, - нисколько не серчая, сказала девушка.
- Ты знаешь, что ты – ангел? – поторопилась осведомиться я, когда Трецца поставила еще одну чашку наполняться кофе.
Я легко сжала ее плечо. Она казалась такой хрупкой, что я лишний раз боялась сжать руку сильнее, но так казалось чисто внешне, на самом деле она с легкостью могла поднять джип Эдриана, пока тот меняет колесо.
Получив от нее одобрительную улыбку, я села за кухонный стол. Идти в столовую совсем не хотелось, слишком много места и постоянно никого нет и этот отвратительный портрет над камином. Так что самые ленивые всегда едят не отходя от холодильника и плиты.
- А где все? – спросила я, припоминая, что по дороге я не встретила никого.
- Ну, Нателла приехав вчера вечером с коробкой, свалила по делам. Курт дома. Эдриан возится с машиной Карен, остальные разбежались по городу. Карен вроде бы сидит в библиотеке. Но вот что мне интересно. Откуда шел Гельм без ботинок и крадучись, как заядлый герой-любовник?
Трецца держала в руках чашку и, приподняв бровь, провокационно смотрела на меня, ожидая, что я расколюсь.
- Говоришь, Карен в библиотеке? – перевела тему я.
И чтобы не возвращаться к разговору про Гельма, я встала из-за стола и пошла прочь из кухни, чтобы поговорить с Карен. Я же дала обещание. А их я держу.
И в след я услышала сдавленный смешок подруги. Конечно, она видела, что Гельм шел по коридору, в котором находится именно моя комната. Может быть, когда-нибудь, я и расскажу ей все, но не сейчас.

________________________
Жду всех на Форуме