Зрение для Чистильщиков – это жизнь. Это билет в первый класс. МЫ не просто видим, мы замечаем мельчайшие детали нас окружающего. Мы видим связи, правду и ложь, то, что скрыто, то, что свершилось, мы видим суть.
Если Чистильщик теряет зрение, с ним может случиться всякое. Сумасшествие, кома, летальный исход. Потеря видения мира для нас то же самое, если бы нас убили просто из пистолета. Хотя возможно первое не всегда гарантирует быстрого конца. Но Чистильщик будет умирать медленно, клетка за клеткой, частица за частицей.
В это время, в которое якобы не существует разницы между человеком и оборотнем, человеком и вампиром, «Черный глаз» разбушевался, потому что его подпитывает Эпидемия. Откуда она взялась никто не может объяснить, но она затрагивает всех и каждого. Люди этого не чувствуют, но именно они ее разносят. Это как дальтонизм и гемофилия. Они переносчики как женщины и не страдают от этого, но остальные…
Сыворотку создали относительно недавно, лет двадцать тому назад. И теперь, последние три года, она входит в обязательную мед. помощь для новоизменившихся Чистильщиков. Без нее мы можем просто не пережить изменение. Она ускоряет регенерацию. Если принять большую дозу – стирает воспоминания, которые причиняют тебе боль.
Вообще-то раньше «Черный глаз» проявлял себя как естественный отбор, забирал слабых и выявлял сильных. Но к концу жизненного срока уничтожал Чистильщика. Мы не умираем естественной смертью. Упокоиться тихо, лежа на кровати не выйдет. Смерть будет причинять невыносимую боль, забирая зрение и рассудок, убивая душу.
Мы медленно стареем.

Я взглянула на номер, что высвечивал на экране моего мобильного телефона. Как обычно не определен. И так из дежурства в дежурство, из ночи в ночь. Кто-то звонит, и Чистильщик выезжает на вызов.
Сегодня было мое дежурство. Опять. Нет, лучше сказать третье подряд на этой неделе. Видишь ли, Карен влезла под прицел и теперь пару дней должна отлежаться и принять Сыворотку.
Я нажала на связь.
- Чистильщица. Адрес?
Мужской голос отчетливо проговорил адрес. Мне даже не понадобилось его записывать и так все ясно. Набережная. Понятно, почему связали именно со мной. Это моя территория.
- Будьте аккуратней, - посоветовала я в целях профилактики и этики. Отключилась.
Шумно втянув в себя воздух, я пыталась унять раздражение напополам с бешенством. Сумев таки расслабиться, я стащила со спинки стула кожаную куртку и чуть ли не бегом бросилась прочь из комнаты и вниз по лестнице. Нужно было как можно скорее оказаться на месте.
Система очистки работала только из-за нашего существования. За четыре года стоило привыкнуть, что без нас Дети Ночь вряд ли бы получили такие обширные гражданские права.
В гостиной на огромном полукруглом диване восседали Гельм и Курт, смотря телик. Курт до сих под был под опекой Нателлы, так как за десять лет не смог поднять на ступень выше своего положения. Но он уже не жил в Пансионе, у него была своя уютная квартира в городе, своя жизнь, пусть он, так же как и остальные выезжал на вызовы. После того, как они удовлетворились мыслью, что по телику не идет ничего толковее новостей, они их и оставили. Я пронеслась мимо них, попутно говоря, чтобы кто-нибудь ждал меня в машине. Мне было без разницы кто, главное следовать правилом. На вызове должно быть два Чистильщика.
Из гостиной я забежала в кабинет. Собственно в Пансионе – кабинет был наиболее оживленным местом, после кухни. Сейчас же в кабинете кроме Нателлы, говорящей по телефону, никого не было. Я собиралась взять папку с Протоколом и бланками, как женщина спешно попросила у собеседника секундочку.
- Поторопись, - сказала она и кинула через весь кабинет папку. В свете ламп я смогла заметить, как сверкнул символ Чистильщиков, круг с вплетенными в нем линиями.
Я насторожилась, ожидая, что бумаги разлетятся. Этого не случилось. Я без проблем поймала папку. Кивнув, я вышла из кабинета и оказалась опять в гостиной. Там уже сидел один только Курт.
С секунду мы оглядывали друг друга. Потом я увидела в его глазах смех и тогда же он проговорил:
- Гельм в машине, - он тут же отвернулся к экрану телевизора и со скучающей миной добавил. – Ты тоже считаешь, что вампиры имеют право на усыновление?
Под конец вопроса я уже явно слышала его ядовитую насмешку. Этим-то мне и нравился Курт. Мы оба трезво смотрели на Детей Ночи и видели все их пороки. Видели, что им действительно нужно, а что нет. И усыновление им точно нужно не было.
- Что может быть лучше? – невинно спросила я и выскользнула в распахнутое окно. Никогда не любила двери. Зачем они вообще нужны? На первом этаже?

Кое-что я узнала за четыре года жизни под крышей Пансиона. В частности я узнала кто такие мои друзья. Я знала их привычки, я знала, как они себя ведут в той или иной ситуации. Скажем, Гельм ни разу не соблюдал правила дорожного движения. Карен ни разу не сказала нецензурного слова, хотя было понятно, что она мечтает это сделать. Но такова наша Карен, она умничка. Каждое дело для Карен не бывает последним. Она порой чересчур самоуверенна. Хотя в этом всех побеждает Трецца. Она всегда выигрывает споры. Эдриан всегда ухожен, вылощен и интеллигентен. Что не мешает ему делать качественно свою работу и при этом всегда возвращаться победителем, но побитым, отчего он принимает Сыворотку и пару дней валяется в кровати. И каждый из нас язвит в сторону ночных.
Что касается Нателлы, никто о ней ничего не знает. Она загадка. От куда она приехала, кем она была… У нас куча вопросов и каждый обитатель Пансиона мечтает раскрыть завесу ее тайны.
- Терпеть не могу субботы. По субботам всегда что-нибудь случается, - пожаловался Гельм.
- В прошлые выходные мы ходили в бильярд, - напомнила я ему. – Нас никто не вызывал. Все продрало в воскресенье.
- О да. И об этом узнали «наверху», - с усмешкой проговорил парень.
- Готова поспорить, Гельм, Правительство покряхтит и закроет на это глаза. Мы им необходимы. Мы – связующее звено между ними, ночными и Охотниками. Каково будет Правительству, когда на их территории начнется Охота? Будет хаос, - проговорила я, уверенная в своих словах.
- Хаос, подруга, это музыка для моих ушей, - мечтательно проговорил Гельм.
- Конечно. Мы же творим порядок, - передразнила его я и получила свирепый взгляд его ультрамариновых глаз.
- Ты просто ужасна, - проговорил Гельм каждое слово с нажимом.
- Я тебя обожаю! – хохотнула я.
Парень остановил машину на набережной. Это была служебная машина – автокатафалк, как раз на тот случай если жертва умерла. Для конспирации он не особо подходит и все же люди меньше обращают внимания на такие машины, они отводят глаза, дабы не навлечь на свою семью того же.
Я немного поколебалась и все же, прихватив папку с бланками и Протоколом, вышла из машины. Холодный осенний ветер, шедший с Атлантического океана, заставил меня поежиться и застегнуть кожаную куртку до конца. Не прикладывая особых усилий, я заметила тело в нескольких сотнях от себя. Эта часть набережной освещалась только витринами и вывесками, но они были на той стороне улицы и давали не много света, так что тело девушки лежало в тени. Рядом с ней стоял мужчина.
Быстро преодолев расстояние между нами, я остановилась и смотрела на мужчину.
- Вы быстро, - сказал он тихим, с хрипотцой голосом.
Я узнала голос. Тот самый, что вызвал меня. И это был вампир.
- Это наша работа, - сказала я и присела на корточки.
Мне стало жаль девушку. Мало кому я могла такое пожелать. Она была слишком юна для такого финала. То, что я видела, было ужасно. Перегрызена шея, множество порезов и ссадин, что говорило - она сопротивлялась. Сопротивлялась оборотню. Все эти мелкие ранки быстро затягивались. Ликонтропия подействовала. Но помимо шеи и мелких повреждений, у нее был распорот живот. Оборотень не поживился, скажем, печенью жертвы, что было действительно хорошо. Но, увы, рана настолько глубокая и серьезная, пусть и быстро затягивающаяся, что девушка, которая еще ни разу не обращалась в новолуние, умрет от шока, когда придет в себя и это увидит. Она не успеет регенерировать. Оборотень что это сделал, был явно настроен против ее обращения. Он развлекался.
Я стала с корточек и подошла к вампиру. Вытащила из папки бланк и протянула ему. Я понимала, что это не обязательная процедура, но я злилась. Тут был вампир, а тот, кто сделал это взял и сбежал.
Он его принял и посмотрел брезгливо. Я не стала на это обращать внимание. Повернулась лицом к девушке и почувствовала, как глаза меняют цвет, из черных в пронзительно серебряные. Теперь вызвав в себе сущность Чистильщика, я видела следы, такие оттенки цветов, каких я не вижу, имея обычное зрение. Я видела, как возле девушки рассеивается ее собственная аура, приятного фиалкового цвета, видела, как от ран и вниз по набережной тянется едва уловимая нить красного, черного. Это был след оборотня, что сделал это, но в итоге я не смогла бы пройти по нему, потому что по набережной целый день ходили люди и сейчас все следы, терявшие свои краски, переплетались в одну сплошную массу.
- Нет графы имени, - сказал вампир, и я повернулась к нему, забыв вернуть зрение в режим «дневного видения».
- Система работает только в случае анонимности, - ответил за меня Гельм.
Вампир смотрел мне в глаза. А я в его и сейчас они были цвета персидской зелени, при другом зрении они имели другой оттенок. Тогда я на его глазах в буквальном смысле, сменила цвет глаз. Черные мои привычные. Как я и ожидала. Его – зеленовато-серые с коричневыми вспышками.
- Мне кажется, я знаю, кто это сделал, - сказал вампир, когда я забрала у него бланк и попросила Гельма уложить девушку на носилки и устроить ее в машине.
- Отлично, теперь бланк выглядит как донос. Сдаешь своих? – нервно спросила я.
- Как тебя зовут?
- Чистильщица, - без колебаний ответила я. Подарила ему улыбку и повторила слова Гельма. – Система работает только в случае анонимности.
Он свел брови, но поняв, что от меня не дождаться более понятного ответа, сказал:
- Оборотни и вампиры не одно и то же.
- Действительно. Разница в том, что первые не скрывают, кто они есть и не скрывают своей любви к теплой плоти. Они до безумного прямолинейны. А вампиры – строят заговоры за спиной.
- Это в Чистильщице говорят личные предпочтения? – оскорбился вампир.
- Нам пора, - крикнул Гельм, словно знал, когда стоит меня выручать.
Я кинула последний взгляд, где недавно лежала девушка и пошла к машине. Мы должны были отвезти ее в госпиталь, там уже решат, что с ней сделать.
Стоя рядом с автомобильной дверцей, я на мгновение повернулась к вампиру. Я думала, что он уйдет, но он стоял все на том же месте, и я невольно залюбовалась картиной. Высокая мужская фигура, облаченная в длинный плащ на фоне черной воды океана. Волосы его развевают сильные порывы ветра. Возможно, он почувствовал мой взгляд, поэтому он обернулся ко мне, а я наоборот отвела глаза, но после услышала.
- Ваши имена очень легко узнать, - крикнул он, чтобы его слова не унес ветер.
Я улыбнулась.
- Удачи! – пожелала ему я и, садясь в машину, добавила. – Будь аккуратней.
Чисто профессиональная этика.

__________
Форум