Безмолвный Феликс вывел его из каменных лабиринтов прямо на затихшую ночную площадь и растворился в темноте. Эдвард растерянно помотал головой, все еще не веря своей удаче. Вытащив табы из кармана, он высыпал их на ладонь и заворожено смотрел, как мерцают в лунном свете золотистые коробочки-таблетки.
- Добрый господин!
Эдвард молниеносно сунул табы обратно в карман и обернулся. Здоровый, чуть поменьше Феликса, вампир, настороженно наблюдал за ним из-под насупленных бровей. Вокруг скользила, танцуя в лунном свете, золотоволосая девушка, красивая и сильная, как молодая львица.
- Добрый господин, - снова пропела она. – Что делает он в столь поздний час на площади театра Вольтури?
Эдвард привычно вздрогнул, но тут же взял себя в руки.
- Я только что разговаривал с Аро, и он не только отпустил меня, но и дал... – пришлось прикусить язык, чтобы не проболтаться.
Без того большие глаза девушки расширились от удивления.
- Неужели отпустил? Эммет и Розали счастливы познакомиться со столь выдающимся вампиром! Как же зовут этого умного и красивого господина?
- Эдвард. На самом деле... – польщенный Эдвард тут же выложил благодарным слушателям историю своего знакомства с ужасными Вольтури, не забыв упомянуть папу Карлайла и книги, которые теперь купит для него.
- Добрый Эдвард, разумный Эдвард, - восхищенно повторяла Розали. – Сам Аро оценил тебя.
В конце концов вмешался Эммет:
- Это надо отпраздновать, - проревел он, по-медвежьи грубо хватая Эдварда за руку и таща за собой.
- А как надо праздновать?
Жракам веселиться запрещалось законом, праздники в бараках карались немедленной смертью - Эдвард просто не знал, как это делается.
- Бедный! Бедный Эдвард! Мы научим тебя веселиться по-настоящему. Папа Карлайл будет очень рад твоим успехам!
- Вы – мои лучшие друзья! – от полноты чувств воскликнул Эдвард.
Эммет радостно осклабился:
- Конечно, лучшие.
«Друзья» схватили Эдварда с двух сторон под локти и повлекли вперед – по уснувшим площадям, пустынным улицам, тихим переулкам… Эммет и Розали на все лады расхваливали Эдварда, папу Карлайла и даже Аро немного досталось.
- Он подарил тебе настоящие золотые табы, а значит, он не так уж плох, - рассуждала Розали. – Щедрость, скажу я тебе, качество настоящего мужчины… Ну вот мы и пришли.
Место показалось Эдварду не очень подходящим для веселья. Мрачные вековые дубы со всех сторон окружали небольшую поляну. Луна заливала неподвижную траву таинственным зеленоватым светом. Вдалеке ухала сова.
Эммет чувствительно толкнул Эдварда под ребра:
- Хозяин сейчас придет.
- Ах, какой это чудесный заповедник! – заливалась Розали. – Какие вкусные дикие звери!
- Особенно гризли!
- О Эммет, ну что ты такое говоришь. Куда уж нам гризли. Ах, что мечтать о львах! как говорила моя мама, когда я еще не была вампиром. Хоть бы мышоночка или крысеночка.
Откуда появился толстый жабообразный вампир, Эдвард не заметил. Просто нарисовался из ночной тьмы прямо перед ними и раскланялся, растягивая толстые губы в льстивой улыбке.
- Добро пожаловать, почтенные господа, добро пожаловать! – зачастил он. – Чего отведать изволите?
- Нам бы мышек…
Тонкие брови хозяина взлетели почти до середины лба. Розали серебристо рассмеялась.
- Мышек! Не слушайте его, дорогой хозяин, мальчик еще так молод!
- Наивный мальчик! – подвыл Эммет.
- Я, пожалуй, выпила бы пуму.
- А мне парочку гризли – и позлее!
Хозяин еще раз раскланялся, смешно взмахивая короткими ручками:
- Прошу вас, благородные господа! Пумы налево, гризли у ручья. Вы слышите ручей?
Эммет довольно рыкнул и растворился в темноте. Эдвард удивленно смотрел как танцующей походкой движется к дубам Розали и понимал, что друзья про него просто забыли. Хозяин снисходительно усмехнулся:
- Посмотрите под ноги, молодой господин. Мышей у нас тоже хватает. Предпочитаете лесных или луговых?

***
На душе у Эдварда было грустно, а в желудке еще грустнее. Десяток пойманных мышей нисколько не утолили его голод, а процесс охоты только испортил настроение. Мыши жалобно пищали, кровь у них оказалось жидкой и почти безвкусной. Эдвард печально сидел на поляне, слушая пронзительный свист ночной птицы, когда перед ним снова нарисовался жабообразный хозяин.
- Пожалуйте один золотой таб, молодой господин. Ваши друзья остались довольны охотой.
- Целый золотой таб?! – Эдвард мгновенно оказался на ногах, хватаясь за карманы. - Но я и не пожрал толком!
- Что делать, молодой господин, что делать. Трое гризли, две пумы, один лев – за охоту нужно платить. Ваши друзья сказали, что вы с удовольствием заплатите за них, щедрый юноша.
- Но…
- Вы же не хотите, чтобы я обратился к Вольтури, верно? Закон есть закон.
Получив печально сверкнувшую на прощание таблетку, хозяин исчез так же неожиданно, как и появился. Эдвард побрел к выходу – туда, где за дубами виднелась кованое кружево решетки, освещенное двумя тусклыми фонарями.

***
Эдвард брел по ночному лесу, размышляя о превратностях судьбы. Еще вчера – жрак, бесправное существо, приговоренное к смерти в кровесборной машине, сегодня он – свободный вампир с четырьмя золотыми табами в кармане. Однако мир упорно не желал становиться лучше, несмотря на прекрасное ночное зрение, легкость движений и бурлящую в мышцах силу. Кстати, силы оставалось не так уж много – голод давал о себе знать.
Неожиданно в плечо Эдварду ударился камень, и из-за кустов зарычали:
- Стой, негодяй! Отдавай деньги!
Рычание показалось Эдварду подозрительно знакомым, но он счел за лучшее бежать, а не думать.
Он не решился сворачивать в чащу и несся по едва различимой тропинке, на ходу запихивая в рот табы – вредные ветки так и норовили разодрать карманы куртки.
Один раз Эдвард рискнул оглянуться – позади скользили две фигуры в черных масках. Первая показалась ему похожей на медведя, вторая – на молодую львицу.
- Стоять! – рычал медведь. – На куски ррразоррвём!
Тропинка растворилась под ногами, начались кочки и овражки. Дважды пришлось продираться через густой ельник – судя по отрывочной ругани сзади, разбойникам тоже пришлось несладко. Они текли друг за другом сквозь лес, Эдвард уже понимал, что измученное голодом тело отказывается служить, и сосредоточился только на том, чтобы не упасть, когда сзади вдруг стало неожиданно тихо. Он услышал, что преследователи остановились, пошептались о чем-то и пошли неторопливо, словно потеряв к добыче интерес.
Эдвард застыл, едва не полетев носом – он скорее понял, чем увидел – впереди была пустота. Лес обрывался в пропасть. Другой край обрыва смутно угадывался в темноте – прыгать было страшно. В случае неудачи пришлось отскребать бы себя со дна пропасти – Эдвард не спешил проверять на практике хваленую вампирскую регенерацию. Поэтому он остановился на самом краю и повернулся к преследователям с твердым намерением драться до конца.
Дрался Эдвард отчаянно – едва не оторвал противнику ухо, еле сдерживаясь, чтобы не начать кусаться. Тем более, что нападавшие именно этого и ждали – они слышали как стучат во рту Эдварда четыре золотых таба.
Победил «медведь» - он был сыт и силен. Три оборота железного прута плотно прижали руки Эдварда к телу. Еще одним коротким прутом разбойники пытались разжать Эдварду челюсти – но он сжимал зубы изо всех сил, и прут только зря царапал губы.
- Ладно, - рыкнул «медведь». – Ты сам напросился.
Прут петлей обвил ноги Эдварда, другой конец «медведь» намотал на толстый сук росшего над обрывом дерева.
- Попытаешься освободиться – разобьешься в лепешку, - странно низким голосом сказала «львица», тыкая в Эдварда длинной палкой, отчего несчастный вампир закачался из стороны в сторону. – А мы внизу покараулим. Зови, если передумаешь.
- Утром убьем, - рявкнул «медведь».

***
Два часа Эдвард безрадостно висел над пропастью, слушая, как где-то внизу тихо переругиваются разбойники, устраиваясь поудобнее. Им спешить было некуда – до рассвета оставалось еще несколько часов.
В лесу послышался шорох. Краем глаза Эдвард увидел два желтоватых огонька. Пара мерцающих глаз мелькала среди деревьев так быстро, что даже сильное зрение вампира едва угадывало смутный четырехлапый силуэт непонятного существа.
Поняв, что терять ему нечего, Эдвард передвинул табы за щеку и что есть силы заорал:
- Спасите! Убивают!
Он еще успел подумать, что после спасения им вполне могут поужинать, как черный вихрь подхватил его, с дикой болью выдрав из петли ноги. Внизу обиженно взвыли разбойники. Вихрь мгновенно перенес Эдварда через пропасть, однако по приземлении – случайно или намеренно – приложил головой о камень. Искры из глаз, расколовшая череп адская боль – и Эдварда накрыла спасительная темнота.