Белла провела запястьями по острому углу и почти сразу почувствовала, что оцарапала руки. Она мужественно продолжала пилить веревки, несмотря на то, что изрезала запястья, и кровь теперь струилась по рукам девочки.
Наконец веревка порвалась со странным хлопком, и Белла, не теряя ни секунды, бросилась развязывать свои ноги. Это было совсем нелегко, даже если не брать в расчет изрезанные ручки. Кровь, стекавшая из царапин Беллы, сделала веревку на ногах липкой, и при малейшей попытке развязать узел пальцы девочки соскальзывали с пут. Но в конце концов веревки сдались - она больше не была связана. Белла зацепила краешек изоленты и резко сорвала ее со рта.
Она поднялась и бросилась к двери фургона.
Закрыто.
Она не могла поверить в это, но тут же до девочки дошло. На что она надеялась? Что двери будут призывно распахнуты, а на них будет сиять неоновая вывеска «Выход» и указатель «К маме»?
Белла не плакала. В такие моменты просыпалась какая-то сука внутри нее, и эта сука была ее внутреннем стержнем.
Сука ехидно посмеивалась: «Уже сдалась?»
- Отвали! - буркнула Белла. - И без тебя тошно.
«Не отвалю. Мы умрем достойно. Я заставлю тебя сделать это»
- А где же твое «Борись, пока можешь!»?..
«А ты можешь?» - скептически усмехнулась Сука. - «Посмотрим, сможешь ли ты встретить смерть достойно, я уж молчу о побеге. Твои цыплячьи конечности, судя по количеству крови на твоих руках, скоро сдохнут. Тебе не пройти через побег.»
Фургон дернулся, и Сука умолкла. «Да, прежде она велела мне не сдаваться, орала на меня… Видать, и правда все плохо…» - Изабелла улыбнулась окровавленными, потрескавшимися губами.
Она плохо помнила, как в фургон ворвался лучик света… Как ее выволокли наружу… Как затащили в старый склад…
Она туго соображала, когда увидела перед собой лицо бандита…