Утешало то, что Белла начинала немного разговаривать. Нет, первыми ее словами были не наши имена, а слова «Доброе утро!» и «Спокойной ночи!» Мы недоумевали, почему так получилось. Отгадка оказалась предельно ясна.
Оказывается, родители с детства учили Беллу хорошим манерам, и раньше ее утро начиналось с этих слов. Также девочка не ругалась матом, хотя слышала порядочно от людей на улице, с ее личика почти никогда не сходила улыбка, Белла никогда не кричала, не устраивала истерик, не требовала кукол, я вообще не слышал, чтобы она когда-либо неуважительно разговаривала с кем- либо из нас. Воспитание Беллы было безупречно для ее возраста, даже если не учитывать то, что она жила в неблагополучном районе. Значит, отец ее любил. Но зачем ему понадобилось убивать родную дочь? И что случилось с их семьей? Почему повесилась ее мать? Все это было так странно…
Но главным для меня сейчас было совсем другое. Я начал ловить себя на том, что становлюсь зависимым от крохи Беллы. Я старался проводить все свое время рядом, чем порядком нервировал Розали. Я ловил взглядом, будто впитывал в память каждую черту ее личика, ее движения, ее улыбку, прекрасный голосок. Конечно, Белла покорила всех нас своим тихим очарованием, незаметно вклинилась в нашу семью, но я… Я просто заболел ею! Странно, что никто ничего не заметил.
Доказательством того, что Белла окончательно стала одной из нас, стала неофициальная бумага, торжественно зачитанная Карлайлом перед всей семьей. Доказательством стал Эмметт. Теперь уже не для того, чтобы вымолить прощение у жены, он часами возился с Беллой, и гордился тем, что его дочь - такое чудо. Он самолично занялся ее образованием. Да-да, вы не ослышались! Наш Эмметт учил Беллу письму, чтению и немного математике. Было забавно смотреть на то, как брат, напялив для важности дурацкие очки, ходит перед Беллой, размахивая азбукой. При этом девочка занималась с самым серьезным видом. Менее чем за месяц она освоила письмо, а вот с математикой были проблемы - объяснял Эмметт паршиво. За дело пришлось взяться мне, пока Эмметт окончательно не запутал ребенка. Со мной дело пошло быстрей… Ха! Эдвард Энтони Каллен - лучший, я знал это!
В тот же день я появился на ее рисунках супергероем, спасающем ее от цифр, при этом на рисунке Белла окружила меня нарисованными сердечками. Это был самый счастливый день моей ничтожной вечности.
Постепенно я стал ловить себя на том, что надолго не могу отпустить Беллу из своих объятий, вдыхаю ее запах полной грудью, незаметно для всех целую Беллины удивительно густые волосы. Это приводило меня в ужас - я словно извращенец! - но я ничего не мог поделать с собой. Я будто выпадал из реальности, когда находился рядом с ней. Внутри тела поселялись странные бабочки и такие светлые ощущения, от которых я, казалось, трещал по швам.
Я не мог рассчитывать на то, что Джаспер не заметит того, что со мной творится. Этот момент должен был настать. И он настал.
Однажды мы с Джаспером находились на мужской охоте. Эмметта с нами не было, потому что он повез Розали и Беллу в развлекательный комплекс на фильм, о котором Белла много говорила. Карлайл задержался в больнице и не смог с нами поехать.
Джаспер начал разговор первым:
- Брат, ты должен держать себя в руках.
Я сглотнул:
- О чем ты?
Джаспер ударил по рулю:
- Эдвард, мы с Элис все поняли еще дней десять назад, но не было момента с тобой это обсудить - из дома тебя веревкой не вытянешь из-за Беллы, а если Роуз с Эмметтом узнают о том, что ты чувствуешь…- он замолчал, представляя себе реакцию сестры.
Я принялся объяснять:
- Джаспер, я не педофил, я не хочу ей ничего плохого.
Джас посмотрел в мою сторону:
- Эд, я знаю. Просто…- он вздохнул. - Понимаешь, ты слишком долго держишь ее в объятьях. И то, что Розали не заметила того, как ты ее обнюхиваешь, и как на нее смотришь - тебе повезло.
Ну вот, теперь уже двое из моей семьи знают о том, как я отношусь к Белле. Боже, как же так!
Джаспер, заметя мою реакцию, начал терпеливо объяснять:
- Эд, в любви нет ничего плохого. Лично я был бы не против ваших с Беллой отношений, ты - лучшая партия для нее. Просто нужно немного подождать, пока она подрастет. И держи себя под контролем. Видишь ли, в любви существуют три стадии.
Я удивился:
- Какие три стадии? О чем ты?
Джаспер свернул на проселочную дорогу, и снова заговорил:
- Первая стадия - влечение, когда тебе хочется обнимать ее, быть рядом с ней. Вторая стадия - когда ты осознаешь свои чувства, когда просто объятий мало, хочется еще и поцелуев, а сама мысль об уходе вызывает жуткое отвращение. Третью стадию я назвал «конечной».
Я полюбопытствовал:
- И что происходит тогда?
Джас усмехнулся:
- Становится мало и объятий, и поцелуев, тело жаждет большего. Ты становишься единым целым с ней, не понимаешь, как жил до нее, а уйти невозможно - вы стали одним целым.
Я поперхнулся:
- Ты думаешь, что…
Брат прервал меня:
- Не знаю, Эд! Все идет не так, ты слишком быстро прогрессируешь в отношениях. С каждым разом тебе все труднее отклеиться от Беллы, сложнее разомкнуть руки, ваши объятья длятся все дольше. Ты сбиваешь с толку Беллу, она не понимает, в чем дело, а для своего возраста она необыкновенно умна и проницательна, ее закалила жизнь в трущобах.
Он с досады ударил по рулю.
Я в ужасе думал о том, что происходит. Я влюбляюсь в племянницу пяти лет от роду, со временем я рискую превратиться в озабоченного монстра. Я хотел оградить ее от этого, но мысль об уходе казалась невыносимой.
Я промолвил, наконец:
- Джас, когда все станет совсем плохо, скажи мне. Я приму крайние меры.
Он кивнул:
- Скажу. Эдвард, что насчет остальных? Мы скажем кому-нибудь из семьи?
Я задумался. Розали и Эмметту я не буду рассказывать об этом. Им знать это необязательно, пока я держу себя в руках. Просто не хочется портить им счастье, и Роуз, и Эмметт заслужили прибавление в семье.
Эсми. Насчет мамы я не решил. Скорее всего, ее впутывать в мое нездоровое увлечение ее внучкой не нужно.
А вот Карлайлу сказать необходимо. Я должен сделать это, мне хочется довериться отцу. Он поможет принять правильное решение, у Карлайла больше опыта жизни.
Джаспер согласился со мной. На том и порешили.