Жжение и зуд заставили мгновенно подскочить с постели. Господи, мои руки горят! Да что, чёрт возьми, происходит?! Запоздало я поняла, что было бы неплохо открыть глаза.
Мне хотелось поднести горящие ладони к лицу, но их что-то держало. Только посмотрев на них, я осознала, что меня держит за руки Эдвард, а горят они потому, что он мажет их какой-то жидкостью, резко пахнущей спиртом.
- Тише, милая, тише, - его бархатный голос по-прежнему проделывал с моим разумом невероятные чудеса, и я, не ожидая от себя самой подобной реакции, улыбнулась. Все грани размыты, стены разрушены… Ну и пусть он мне лгал, я забуду обо всём на свете, лишь бы он, такой нежный и ласковый, страстный и привлекательный, а главное, очень сильно мною любимый и желанный, был рядом.
- Белла, почему ты ушла? – чуть охрипший медовый голос, выдернул меня из размышлений, на что я в растерянности облизала губы, и процедила заготовленный ответ сквозь зубы.
- Потому что я всё слышала! Ты хотел одной задницей на двух стульях усидеть?! Так вот, не выйдет, слышишь, не выйдет! – последние слова я произнесла особенно яростно и по слогам.
Тёплые руки тут же отпустили мои ладони, я же завернулась в халат, как будто бы он мог меня спасти от вновь нахлынувшей моральной и душевной боли.
Эдвард повернулся ко мне спиной, и каждый мускул его тела напрягся, пальцы исчезли в бронзовых волосах и он опустил голову, сгорбившись, как старик.
- И что же ты слышала? – такого безжизненного и безразличного, но по-прежнему прекрасного бархатного голоса, я ещё никогда не слышала.
- Эдвард, если можешь, не будь идиотом! Я слышала и твой разговор с Жоффреем, и с твоей любовницей… - язык не повернулся назвать эту пигалицу по имени, если, конечно, я его помнила.
Эдвард молчал. Хотя, конечно, что же он мог сказать?! Что он воспользовался моим положением жертвы, что он лгал мне, что он поквитался со мною за моё бегство?
- Послушай, я не сержусь на тебя. Зато теперь, мы квиты, – я невесело улыбнулась и, встав с кровати, направилась на кухню.
Удобно устроившись на подоконнике, я закурила. Капли дождя барабанили по стеклу, небрежно отвлекая от больных мыслей. Забавно, что когда-то я ненавидела Форкс за его паршивую погоду и бессонные ночи из-за постоянно стучащих в стекло капель дождя. Теперь же я не могла себе представить, как я смогу жить в таком нормальном, до зубного скрежета, Нью-Йорке.
По кухне расплылся аромат чая со смородиной, а в следующее мгновение Эдвард протягивал мне чашку чая и эклер. Я кивнула ему, выражая благодарность, и сделала глоток горячего ароматного чая. Всё как я люблю. Странно, но за два года, что я прожила с Жоффреем, он так и не научился угощать меня чаем. То он был недостаточно крепким, или наоборот, это был не чай, а чифирь, то он забывал насыпать сахара, или на худой конец, сахарозаменителя, то, порой, это был не чай, а просто сироп какой-то…
А вот Эдвард приготовил мне горячий, ароматный чёрносмородиновый чай, с ложкой сахара и щепоткой ванили.
Я подняла на него глаза, вопросительно подняв левую бровь.
- Что?! – казалось, Эдвард был удивлён, чёрт возьми, в его глазах подпрыгивали огоньки, и я как идиотка пялилась на него до тех пор, пока чашка не опустела.
- Нам нужно всё обсудить, так больше не может продолжаться, - я вкладывала в свой голос столько уверенности и решительности, сколько, пожалуй, никогда ещё за всю свою жизнь.
Эдвард кивнул и сел на кухонный диванчик, целую минуту мы буравили друг друга взглядами, вернее буравил только он, я же отчаянно плескалась в бесконечно глубоком омуте серых глаз.
Я придвинула кресло, и сев напротив Эдварда, снова закурила.

***

В самолете за стаканчиком виски с колой я снова и снова прокручивала в голове детали вчерашнего дня.
- Как ты здесь оказался? – я задала этот вопрос Эдварду, чтобы наконец-то прервать затянувшееся молчание.
Ответом был короткий смешок.
- Белла, ты не исправима!
Я побелела от внезапно нахлынувшего на меня недоумения и процедила сквозь зубы:
- Ты до сих пор не вернул ключ Чарли?
- А должен был? – этот ответ, чуть ли не вывел меня из себя окончательно, но я сжала кулаки, больно задев раны, и решила оставить эту затею. Эдвард заботливо накрыл мои пораненные ладони своими, и поднял тревожный взгляд.
- Всё нормально, - поспешно оправдалась я.
- Так что с твоими руками, Белла?
Признаться, этот вопрос поставил меня в тупик. Нет, я, конечно же, знала, откуда у меня эти раны на ладонях, но как объяснить это Эдварду.
- Это… Ммм… Работа над собой, психология…
Эдвард кивнул, но держу пари, он бы покрутил пальцем у виска, если бы только мог сделать это незаметно для меня.
Но он лишь покачал головой, и наша беседа потекла в спокойном русле. Удивительно, но мне совсем не сложно было говорить с Эдвардом обо всём на свете, как в ту ночь, когда была пижамная вечеринка. Словно не было этих двух лет, моего бегства, глупых оправданий…
Лишь одной темы мы старательно избегали. Мы говорили о моей карьере, о жутких диетах и разбитых в кровь ногах, о том, что я месяцами не ела мяса и тортов, о том, что он снился мне каждую ночь, о том, как он написал книгу, о Жоффрее и Меллани, машинах и Нью-Йорке, о наших семьях, о благотворительности и вечно дождливом Форксе, о мечтах, моём прыжке и о прошлом.
Единственное о чем мы не решались заговорить – это то, что будет, после нашего возвращения в Нью-Йорк. У нас обоих обязательства. У нас обоих любимые люди. Да, несомненно, любимые. Просто я любила Жоффрея гораздо меньше, а Эдвард, в свою очередь любит Меллани, но не так как меня.
- Вам со льдом, мисс Свон? – из задумчивости меня плавно вывел голос пухленькой стюардессы.
- Хм… Можно двойную порцию виски, плед и три куска шоколадного торта? – странно, но внезапные решения бывают самыми верными.
Стюардесса вновь появилась так же неслышно, как и впервые, аккуратно поставив передо мной поднос, и в очередной раз пожелала удобного и комфортного перелёта.
Я стала медленно, смакуя каждый кусочек, жевать торт, запивая, пожалуй, самым простым и чудодейственным коктейлем. Если и продолжать в том же духе каждый день пить спиртное, недолго и в законченную алкоголичку превратиться… А как говорит Рене: женский алкоголизм не излечим…
В Нью-Йоркском аэропорту меня никто не встретил, хотя я и ожидала увидеть в зале встречающих Жоффрея. Странное чувство дежа вю настигло меня, только тогда, в мой первый прилёт в Нью-Йорк, меня встретил ослепительно красивый, уверенный в себе брюнет, а сегодня меня то и дело останавливали люди, кто-то просил расписаться на фотографии, кто-то сфотографироваться, но я была слишком удручена внутренними противоречиями, чтобы обращать внимание на людей, просящих моего внимания.

ОСТАВЛЯЙТЕ СООБЩЕНИЯ НА ФОРУМЕ!!!

Мне было ну уж очень невтерпёж поделиться с вами главой!)))