- Мне не послышалось? Ты и вправду сказал это вслух? – я отказывалась верить услышанному. Да, конечно, я не попросила прощения за своё отвратительное поведение, но наши тела сделали это лучше слов. Вместо ответа, он притянул меня к себе так, что я улеглась спиной на его грудь. Но мне нужно было, просто смертельно необходимо, видеть его глаза.
- Да, - сказал Эдвард в пустоту. – Ты ведь всё равно уйдёшь. Я не верю, что ты останешься. Ты всегда делаешь всё так, как от тебя меньше всего ожидают.
Эдвард зажмурился и накрутил прядь моих волос себе на палец.
- Если ты хочешь, я могу уйти, - чуть слышно, одними губами прошелестела я, но была уверенна, что Эдвард услышал меня.
- Я уже привык жить без тебя, знаешь, с каждым днём всё легче, но что-то неизменно напоминает о тебе… - Он снова крепко сомкнул веки, будто бы заталкивая слёзы обратно.
- Прости меня, если только сможешь простить… - слова застряли у меня в горле, и я отвела глаза.
- Беллз, милая, за что? – Эдвард мгновенно сделался серьёзным, идеальные брови сошлись на переносице, образовав глубокую морщинку.
Я попробовала оправдаться, но в ответ он покачал головой, остановив тем самым мою речь. Он сел на кровати и спокойным, но в то же время полным грусти, печали и сожаления голосом заговорил:
- Ты ушла, и целая галактика остановилась. Наше расставание выбило почву у меня из под ног, жизнь потеряла для меня всякий смысл. Это было, как всполох яркого света, как молния посреди ясного неба. Я не смогу подобрать слов, чтобы описать своё состояние... Боль, ненависть, горечь, предательство, непонимание... Всё вместе, и лишь один вопрос в голове: почему?! – горечь и боль в его голосе стала почти осязаемой.
Я непроизвольно потянулась к нему, и обняла. Может он и не хотел меня, но его тело чутко отозвалось на мои легкие прикосновения, и всё, что было часом ранее, повторилось с новой энергией и интенсивностью.
Страсть, нежность, трепет, влечение, радость, удовольствие, наваждение… Всё смешалось вместе и если дать ему название, то это скорее всего, да нет, совершенно точно будет Любовь.
Это была наша любовь. Такая же бесконечная и нерушимая, как сама Вселенная. Такая же чистая и непорочная, как детский смех. Такая же сокрушительная и всепоглащающая, как самый страшный шторм и цунами… это была наша любовь!
Я любила Эдварда каждой клеточкой своего тела, каждым микроном разума и каждой частичкой своего дыхания. И сейчас, после того как мы в буквальном смысле стали единым целым, я в этом только убедилась.
- Эдвард, я люблю тебя, - прошептала я ему в ухо, нежно целуя мочку.
- Я люблю тебя, - эхом отозвался он своим бархатным голосом, который ещё долго эхом звучал у меня в голове, обвалакивая и подчиняя, гипнотизируя и увлекая в волшебное царство сна и чарующей ночи.
Проснувшись, я потёрла глаза, но открывать не решалась. Что если всё это было сном? Проведя рукой по постели, я поняла, что я в ней одна. Тяжело вздохнув, я почувствовала ноющую, но, чёрт возьми, такую приятную боль между ног, покалывание на губах и ощущение безграничного счастья. Перекатившись на живот, я вся обратилась в слух.
- Да, ты уже проснулась, моя милая?
Я не стала отвечать.
- Я всё прекрасно понимаю, я тоже скучаю, моя сладкая. Ммм, разве можно говорить такие вещи? Святые небеса, мне нужно переодеть джинсы.
Он помолчал, видимо слушая собеседницу. Каков подлец! Его голос звучит чертовски соблазнительно. Я лежала в постели, и не в силах пошевелится, как последняя идиотка хлопала ресницами.
- Я тоже тебя люблю, правда. Очень. Малыш, не сердись, у меня небольшой форс-мажор возник, позвоню вечером. Не шали, а то мне придётся тебя наказать. – Он посмеялся и его бархатный голос стих.
Услышав его шаги в спальню, я смахнула слёзы и накрылась с головой простынёй. Он поцеловал меня в лоб и вышел из комнаты прочь.
План созрел у меня в голове молниеносно. Нужно отсюда выбираться. Помнится, Эдвард говорил, что Элис привезла мне одежду? Отлично. По законам чего-то там, сумка должна быть в этой комнате. Точно. Достав первые попавшиеся брюки и джемпер, я напялила их на себя, только потом, вспомнив, что последние четыре дня пренебрегала нижним бельём. Пришлось углубиться в недра поистине бездонной сумки, и вытащив целый пакет трусиков, лифчиков и прочей эротической атрибутики… Пояса, чулки, подвязки! Господи, за что Элис так со мной?! Откопав самый безобидный комплект, я оделась и отправилась на поиски Эдварда.
В гостиной на стене висело огромное зеркало, и, проходя мимо, бросила на своё отражение мимолётный взгляд. Святые угодники! Распухшие губы, достают едва ли не до носа, горящие глаза, пылающие щеки и гнездо на голове. Феерично! Попробовав пригладить волосы и не получив никакого результата, я всё же решила отыскать Эдварда.
- Эдвард! – довольно громко позвала я, стоя в коридорчике с несколькими дверями.
Вместо ответа, я почувствовала, как его руки обвились вокруг моей талии, привлекая к себе.
- Да, любовь моя, - выдохнул он мне прямо в ухо, от чего по всему телу разнёсся дружный рой мурашек. Проклятый лгун и лицемер!
- Я хочу домой, будь любезен, вызови мне такси, - промурлыкала я капризным голоском. Я знала, что он мне не откажет, только не сегодня.
- Конечно, ненаглядная моя.
Через пятнадцать минут я уже открывала входную дверь в дом Чарли. Проклятая дрожь уже начинала трясти меня. Я знала, что на кухне у папы припрятана бутылочка отличного шотландского виски. Открыв её трясущимися руками, я жадно, буквально втолкнула в себя добрую половину бутылки. Жар распространился по всему телу, обещая подарить спокойствие.
Но как, ни странно, алкоголь лишь послужил катализатором к слёзоизлиянию. Кое-как я поднялась наверх и залезла под ледяной душ. Я бы всё на свете отдала за горячую ванну – но бойлер был пуст. Виртуозно! Теперь хоть от холода буду дрожать, а не от истерических припадков.
Когда изо рта чуть ли не пошёл пар, я завернула волосы в полотенце, а тело облачилав халат. Кожа, покрытая стальными мурашками, казалось, уже не принадлежала мне… Перепрыгивая с ноги на ногу, я наконец достигла своей спальни.
Лёжа в своей постели, в фиолетовой комнате я позволила наконец-то себе спокойно насладиться болью. Виски всё ещё грели, и я не могла понять плачу ли я. Облизав губы, и почувствовав на языке соль, поняла, что да, я плачу. Умом я прекрасно осознавала, что по сути ничего страшного не произошло, я-то поступила с ним куда хуже…
И началось! Боль тягучей смолой растекалась по всему телу, парализуя каждую частицу сознания. Это было ещё хуже, чем всё мои ночи в Джексонвилле с криком в подушку, это было значительно хуже, чем тот идиотский самоконтроль во время секса с Жоффреем и уж точно никак не могло сравниться с болью в горле, груди и спазмах в желудке от сковывающего страха и паники посреди океана.
Эта боль была в тысячи раз сильнее всего этого в совокупности… Я свернулась калачиком на кровати, натянув одеяло до самых ушей и чтобы заглушить боль душевную, сжала кулаки настолько сильно, что услышала звук рвущейся кожи ладоней, кровь залила белоснежные простыни, но мне было все равно, постепенно рыдания сошли на нет, и я провалилась в долгий, тяжёлый сон без сновидений.

ОСТАВЛЯЙТЕ СООБЩЕНИЯ НА ФОРУМЕ!!!
Родные, я опять с опозданием, но так вышло… Очень рассчитываю, что несмотря на всю болезненность и трагичность главы, она вам понравилась. Люблю вас и целую (по традиции!)) в щёчки!))
Ваша вредная и непунктуальная, Оля