Чарли встретил меня с распростёртыми объятиями в буквальном смысле этого слова, и целый день ходил, сияя, как начищенная сковородка. Моя же красная машинка, вопреки ожиданиям, по-прежнему стояла в гараже и я не удержалась перед соблазном проехаться по крохотным улочкам Форкса. После Нью-Йорка Форкс казался таким родным, тихим и спокойным. Непривычно тихим и непривычно спокойным, если быть точнее.
Я проехала мимо «Чайного домика», не забыв улыбнуться таким приятным воспоминаниям, а вот мимо пляжа я проехать не смогла, и остановив машину, подошла к воде. На берегу сидел человек и меланхолично, о чём-то глубоко задумавшись, бросал камушки в воду. Что-то в этих незамысловатых движениях мужчины вызвало у меня стойкий эффект дежа вю. Камушки летели, касались водной глади и лишь спустя нескольких таких касаний, погружались на дно. Образ мужчины казался мне до боли знакомым, но проклятый туман не давал мне убедиться в точности своих выводов. Чертыхаясь, и поскальзываясь на скользких камнях, я всё же решила подойти ближе и обалдела…
Я подошла к выбеленной солнцем и солью коряге и присела рядом с мужчиной, он, повернувшись, как-то безмятежно, так будто бы я никогда никуда не уезжала, посмотрел на меня и, бросив ещё один камушек, произнёс:
- Ну, здравствуй, Белла.
- Карлайл, - я кивнула.
Какое-то время мы сидели, глядя на водную гладь, а потом Карлайл приобнял меня по-семейному и будто бы, между прочим, сказал:
- Эсме в больнице.
Я ошарашено моргнула и перевела на него взгляд, потом подскочила с места и сиплым голосом спросила:
- То есть как это? А почему ты здесь? Что с ней случилось? – в моей голове был целый миллиард вопросов, но самый главный я так и не решилась задать: какого чёрта он сидит здесь и притом такой спокойный?
- Новый проект, обустраивают палаты для неизлечимо больных детей… Видимо, нас всех с возрастом тянет на благотворительность. Хочется таким образом замолить грехи, что ли… Исправить ошибки…
Мне казалось, что Карлайл уже говорит не со мной или просто бормочет себе под нос.
- Силы небесные, с каким к чёрту возрастом? – зло пробормотала я.
- Ну, или может она решила найти себе занятие, дети уехали, а Эсме не привыкла жить для себя…
Я виновато опустила глаза.
- Она просто умрёт от счастья, если ты приедешь к нам в гости! – идея с моим визитом, вероятно, понравилась самому Карлайлу и он весело рассмеялся.
- Конечно же, приеду! Только никаких смертей! – я тоже рассмеялась и подмигнула ему.
В гостиной этого, когда-то наполненного весёлым и радостным смехом, дома, на подиуме стоял огромный чёрный глянцевый рояль, а на его подставке были разбросаны несколько нотных листов.
Карлайл поймал мой заинтересованный взгляд, и извиняющимся тоном пробормотал:
- Эдвард писал музыку…
Чёрт возьми, мы были вместе целых полгода, а он утаил самым бессовестным образом от меня тот факт, что играет на рояле. Пробежавшись взглядом по нотам, я поняла, что этюды, которые он играл были очень и очень сложными.
Теплые хрупкие руки накрыли мои плечи, и я поняла, что это Эсме меня приветствует.
- Белла, добро пожаловать! – её радостный шёпот оборвался, и она украдкой смахнула слезинку.
- Эсме, - прошептала я и нежно обняла её.
Находясь рядом с ней, я ощутила то, как я соскучилась по этой семье. Так же я, наконец-то, в полной мере ощутила, как я соскучилась по Рене. Никакие звонки и сообщения не смогут мне заменить мою маму… Решено!.. После Форкса отправляюсь во Флориду, в конце концов, до 18-го ноября времени у меня полно.
Пару минут спустя я и Эсме сидели в столовой, и она кормила меня вкуснейшими блинчиками с мёдом и орешками, сливочными кексами и черничным пирогом. Карлайл тактично ушёл в свой кабинет корпеть над документами и историями болезней своих пациентов.
Я же сидела и откровенничала с Эсме. Я знала, что ей можно доверить абсолютно все секреты и рассказать абсолютно обо всём без масок и прикрас.
А я и рассказала. О Джексонвилле, о моей депрессии, об утренних пробежках, о приезде Эмметта и Розали, о маме и Джереми, о постоянных кошмарах и истериках, о предложении модельного агентства, о том, как в моей жизни появился Жоффрей…
- Белла, он же очень серьёзно настроен, - первый раз за всё моё не прерывное повествование, Эсме меня перебила.
- Да… - как-то грустно и неопределённо пробормотала я. - Если бы не он, я бы уже рехнулась давно. Он следит за тем, чтобы у меня всегда была свежая и низкокалорийная еда, он проводит со мной всё своё свободное время, это он настоял на том, чтобы я купила себе машину… Он сам собирает все мои вещи и косметику для показов и фотосессий…
- О Господи, - Эсме от удивления открыла рот. - Последнее мне не очень понятно… он что, считает тебя полоумной?
Я засмеялась, наверное, от нервного напряжения, но тут же пояснила:
- Девочки с завистью относятся ко мне и к нашим с Фрейем отношениям… В модельном бизнесе такие вещи, как намазать перцем нижнее белье, насыпать стекла в лифчик или в туфли, вшить лезвия в очень узкое платье или положить его же в обувь, добавить клея в косметику, или крема для эпиляции в шампунь, считаются вполне нормальным действием для того, чтобы занять свою нишу…
Я замолчала, переведя взгляд на Эсме, а она лишь удивлённо качала головой, потом по-матерински поцеловала меня в макушку.
- Береги себя, милая…
Я чувствовала, каждой своей клеточкой, что она переживает за меня как за родную дочь, но набравшись смелости задала вопрос, который интересовал меня с того момента, как мы остались с ней наедине.
- Эсме, разве ты на меня не сердишься? – мой голос дрогнул на последнем слове.
Она подняла на меня полный заботы и печали взгляд и произнесла:
- Нет, что ты… Насильно мил не будешь, раз уж ты разлюбила моего сына, что уж с этим поделать…
Предательская слеза скатилась по моей щеке и дрожащим голосом я стала рассказывать маме Эдварда о своих чувствах и переживаниях, о том, что я уже миллион, да что там миллион, я миллиард раз пожалела о своём решении и раскаиваюсь.
Она обняла меня ещё раз, уже на пороге и посмотрела в глаза.
- Белла, дочка, будь счастлива. У вас всё будет хорошо. Эдвард простит тебя, если ты захочешь быть прощённой.
Уже сидя в машине я поняла какого же дурака я сваляла, позволив себе такую слабость как быть полностью, обезоруживающе откровенной с Эсме…
Пятнадцать минут спустя я остановила «Тойоту» на обочине и прижав голову к рулю, позволила рыданиям забрать меня с собой. В конце концов, я сжала кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а ногти больно впились в кожу. Глубоко вздохнув, я пробормотала «Я в порядке» и продолжила путь к дому Чарли.
Около дома я не увидела машину отца и закурила.

Прекрасные и дорогие!)
Я думаю, эта глава – немного не то, что вы ожидали увидеть, но тем не менее, она очень важна для дальнейшего развития, жду вас… Та-да-да-дам, правильно на ФОРУМЕ
Спишемся-прочтёмся,
Ваша Оля,
она же Frantsuzova.